На небе над часовней висел блекло-красный светящийся диск. Его призрачный свет отражался от окружающих предметов, делая их мёртвенно-серыми. В воздухе стоял какой-то удушливый дым, пахнушей горелой безысходностью. Серые лучи проникали в свод часовни, тускло освящая её внутренности, и стекая сквозь половые щели в душный, влажный подвал. В подвале томился призрак моей безысходности. Закованный в цепи, ловил своим серым зрачком редкий отсыревший холодный лучик, случаем попадающий в тесную темницу. Чугунные кандалы прижимали намертво, не давали опомниться. Тяжесть воздуха размазывала по холодному полу, пахнущему сыростью. Силы покинули его. С трудом дающиеся тихие слова тонули с тоскливом дымном воздухе. Один, совсем один, брошенный на растерзание самому себе тихо выл мой странник в гниющем подвале серой обычной часовни. Нечего было ждать, красноватый диск повис навечно в сером пустом небе, движенья не было в нём. Уста путника шептали бессмысленно в бесконечность. "Приходи... Я жду... Лишь тебя... Безысходность... Моя пустота... Моё разложение... Камень моей души... Соо... Соов.. Соовершенства.. Глаза... Бессмысленность... Пустота... Я.. Я.. Не мог.. Не.. Не могуу... Достаточно... Отпусти... Нет... Нее-е-е-а-а-х... аа-а-о-ой.."
Пустота и не думала приходить, а стоны пропадали замертво в густом сером смраде смыкающихся стен. Смерть бросила нас... Оставила наедине с собой... Оставила в самый трудный час. Всемогущая, очищающая пустота покинула нас, променяв на мешок гнилой картошки и затасканный старый руль от грузовика. Дух свободы и веры спился от скуки в наказание себе самому и на потеху юродивым. Серое с бардовым оттенком марево заволакивало глаза.
Ой,да миленькие вы мои, сладенькие... За что же так? Со мной за что так? Эх, сейчас бы догнать свежий ветер в поле, поцеловать его страсто и весело. По травке, да потравке... Замочить пяточки да сырой утренней росой... Нырнуть с головой в омут неистовой прохлады. Холодной серой осенью: глоток освежающий. До самой глубины в глотку проливающийся.Отпустите меня, хорошие мои, ну что ж сделал то вам, чем провинился. Пожалели хоть бы, шансик один дали. Ну лезвие бритвы - малюсенькое. Скулы застыли в каменной гримассе.
Повисло молчание. Жду того, чего невозможно дождаться. Жду пустоты. Если долго ждать, вдруг и получится что-то. Сто миллионов бесконечных мгновений в заточении.
Мерзкий скрежет. Противнен, ужасно противнен скрежет сырых камней. Это небо серое постылое разверзлось. Неужто пришло? Неужто уже? Да она. Моя долгожданная пустота. Она идёт ко мне. Столб тьмы разогнал пыть с грохотом вылившись из разверзшихся небес. Она! Она! Шепчет, манит... "Иди, иди ко мне, мой самы лучший. Обними меня мой лучик надежды." Играет со мной. Дразнит... Милая, ну за что? Надежда заполняет всё моё существо, плескает через края цветными брызгами. Она возьмёт? С собой? Обнимет, подождёт... К сердцу прежмёт.. Потерянная моя, горемычная.
Зрачок. Мой зрачок заполняет всё пространство радужно-серой оболочки. Тупой глухой удар ужаса. Столб ласкающей прохладной тьмы, вновь проглатывают тупые опустевшие небеса. Она исчезает теперь уже навсегда, не оставив ни капли надежды. Она. Удар сбивает меня, проваливаюсь навечно в забвенье. Эх, смерть моя, смертушка. Почему ты меня здесь бросила? Почему не забрала к себе в вечный покой? Вот уж гаснет безмолвно мёртвый закат.

Тип Зелёный с Типом Оранжевым встречаются раз в два года на берегу пересохшего океана. Пьют кофе из опостылевших обшарпанных кружек. Отдыхают и расслабляются, гдядя на трещины в высохшей глине. Никто из них не знает зачем приходит на эту встречу. Так здесь заведено. Известная привычка, незабываемая. Безмятежность и лишь она одна дружит с ними. Безмятежность закрывает надоевшее небо и тусклое солнце. Катятся по высохшему дну океана сухие травяные комки. Солнце жжет ласково бледные впалые щёки. Неторопливые, смиренные беседы ведут два типа между собой. Перекидываются ленивыми томными фразами. Сохнут на работе и подыхают в поле. Вспоминают меня и моё прошлое. Вспоминают старый сарай на берегу реки, медленной звонкой реки, и маленький детский домик из диванных подушек. Безмятежность. А самое главное - вспоминают сирень. Сирень цвета детства. Сирень с запахом того самого, нового, неизведанного, волшебного мира. Ароматную безмятежную сирень. Два типа рассказывают друг другу о своих ярких снах. Все волшебные сны похожи как отражение. Отражение в зеркалах, расположившихся напротив. И нежный аромат детской наивности повсюду распостранён. И вырастают кустики сирени из запаха свежей земли, политой летним озорливым дождиком. Плавные, текучие движения рук, застывающие в воздухе лениво брошенные слова - это всё заставляет расслабленность пронизать тело насквозь, проникнуть под кожу и в мышцы. Расслабленность растворяет смысл во всём окружающем. Смысл стекает и впитывается в ярко-зелёную неподражаемую летнюю травушку. Мерный шепот травы успокаивает, убаюкивает, частички её играют нежно струнами обоняния, заставляя почувтвовать себя много-много моложе и прекрасней. И вот уже тёплые волны накрывают и нахлобучивают с головой, просят каждую клеточку тела и каждый закоулочек души вибрировать и источать наслаждение. Небывалой нежностью окатывает с головой. Накрывает, относит. В глазах лишь сиреневые цветы, в ушах неистовый сиреневый звон, на пальцах нежная веточка цветков сирени, на языке горьковатое послевкусие тёмно-зелёных сочных листьев. Хочется хранить эту гармонию вечно, степенно втягивать её словно сок через трубочку, наслаждаясь каждой ноткой сиреневого звона. Приходит чувство, что достаточно следовать простым правилам, чтобы сберечь гармонию этого чудодейственного замка. Просто продолжить цепочку сирени, последовать заключённой в ней просьбе, чтобы защитить такое хрупкое сиреневое равновесие. Я скажу сирень. Я скажу сиренью. Что-то такое доброе, светлое, всеобьемлющее, спасительное. И послышится в дальних туманных берегах, и привидится в игре с солнечным зайчиком: "Сирень: Возьми меня с собой", "Сирень: Люби меня вечно", "Сирень: Будь рядом когда нужна мне", "Сирень: Прогони прочь печаль", "Сирень: Играй, Шути, Веселись", "Сирень: Будь Аккуратным и нежным", "Сирень: Люби меня как я тебя!", "Сирень: Сгори во мне, стань самой страстью", "Сирень: следуй простым просьбам", "Сирень: заметь окрущающую красоту", "Сирень: проснись со мной в утренних переливах", "Сирень: Прижмись ко мне своей щекой", "Сирень: будьте все счасливы", "Сирень: Поделись радостью и счастьем", "Сирень! Сирень! Сирень!". Сирень звенит.

Вечерело. На улице запахло окурками и пустыми пивными баклашками. Багровый закат тонул потихоньку в мареве фабричных труб. На уличных фонарях висели безжизненно ангелы с опалёнными крыльями. Сумерки спускались на город. Таинственные и беспощадные. Я без страха вышел прямо в сумерки. Я бросил себя на растерзание бродячим уличным псам. Отблески заката плясали в моих глазах весело и неистово. Пьяный дворник указал мне метлою направление моего путешествия. Молчаливая лесная дорога. Пни да кочки. В голове у меня пылали головешки угасающего заката. Я ринулся на встречу наступающим сумеркам. ЧТо-то вдруг разрушилось во мне. Сначала треснуло, потом развалилось на две части. Промелькнула мысль, что это моё сознание. ТО единственное, что было у меня в этом мире. Трещина пошла неровно и между рваными краями откололось несколько мелких бесформенных осколков. Каждый кусочек был мной, но по своему, как то по разному. Один массивный кусок взял в себя все мои воспоминание. Горечь и боль утрат, детскую радость от летнего пробуждения и запаха ароматных полевых трав. Разочарования, бессонные ночи, наивная радость от новогодних подарков, хруст свежего морозного снега под ногами, жаркое дыхание любимой некогда девушки - всё это откололось и стало лишь частью. Во сторой частичке было заперто то самое ощущение с которым я пришёл в этот мир. Пустота, непредсказуемость, живая жизнь... Чувство формы, обьёма и цвета в каждом мгновении, каждой минуте. Лишь журчащий эмоциональный поток, река безвременья и забвенья. Эта моя часть не понимала где я и как мог сюда попасть, она жила мгновением, каждую секунду ожидая очищающего удара молнии. Жалость, сочувствие, разочарование, боль от потери и страх от преобретения чего-то были чужды ей. Всё это унёс с собой первый мой кусочек, который так сладостно и вожделенно я хранил в себе. Каждая из частичек начала свою независимую жизнь. Они не зависили друг от друга и существовали сами по себе, как они есть. Одна из маленьких частичек, отсоединившихся в месте разрыва, видела лесную опустевшую дорогу. Дорога не была такой, какой обычно я её видел раньше. Она была залита лунным светом и, поднимаясь с лесной земли, уходила далеко ввысь - к лунному сиянию. Девушка шла по этой дороге. Мою частичку охватили яркие, как утренний луч солнца, переживания. Они были странны и в тоже время очень знакомы. Казалось, они уже были пережиты когда-то давно, на границе бытия, в глубине времени. Мой осоклок впитывал всей своей поверхностью сияние образа девушки, идущей мне на встречу. Сияние казалось своим, родственным и в тоже время манило своей неизведанностью, риском, игрой и переливами цветов. Причудилось, будто сияние манит к себе, влечёт погрузиться в него, и остаться навсегда. Это был лишь обман. Сияние просто было и всё, она существовало вне времени и на самом деле не манило и не отталкивало, а просто сверкало и переливалось. Оно никого не ждало и ничего не жаждало, и даже не выставляло на всеобщий обзор свою величественную красоту. Можно было сказать лишь одну вещь про него - оно существовало, и было более реально, чем всё остальное в этом мирке. Я пригляделся... Сумерки со звоном рухнули пред моими глазами и я увидел простой отблеск тающего, умирающего заката на пустынной дороге. Дороге в никуда.

Посвящается Таечке, вечно моей
и вечно любимой девочке, той
которую никогда не забуду.

Каждое мгновение того весеннего тёплого дня отпечаталось в моей памяти до самых мельчайших подробностей. Каждая деталь изображения, каждый оттенок чувства и настроения крепко накрепко засели в моём сознании. В тот день мир перестал существовать.
Это был один из тёплых весенних дней, звенящих капелью и обдувающих лицо тёплым ласкающим ветерком. 26 апреля, день Её рождения, моей первой и единственной девочки. Лишь Она одна, моя маленькая, моя миленькая, была для меня в этой жизни близким человеком. Лишь Она была для меня уникальным лучиком света и тепла в окружении серой ледяной толпы.
Я вышел на балкон своей небольшой квартирки, расположенной в сером многоэтажном доме, построенном из типовых железобетонных панелей. Я слышал звуки весенней капели, весёлое добродушное солнышко слепило мои глаза и слегка касалось своими лучиками моих холодных щёк. Я ждал этого момента всю свою жизнь, я вложил в него всё своё существование. И вот цель, наконец, достигнута. Кропотливые труды, точные вычисления и бессонные ночи дали свой долгожданный результат. Я был спокоен и возбуждён одновременно, тёплые приятные волны пробегали по моему телу. Вершина творческого экстаза, чувство завершённости многолетней работы мысли – это больше чем радость, сильнее чем оргазм. Я бы сказал это лучшее чувство из тех, которые стоит испытать в жизни, даже самое приятное из всего, что вообще можно испытать. Я глянул на свои новые часы, которые были куплены специально к этому случаю. Ведь я никогда не носил часов, это отвлекает от работы. Время было рассчитано мною с точностью до сотых долей секунды. В этом деле каждая мелочь имеет значение. Я смотрел, как секундная стрелка двигается скачками по циферблату. Во мне не было ни капли сожаления, я не испытывал ни жалости, ни грусти, лишь бесконечное космическое удовольствие. Я называю это творческий оргазм. За несколько секунд в моей голове пронеслось воспоминание, вызвавшее холодную улыбку умиления на моём лице. Я вспомнил, как много лет назад в этот же самый день летел на крыльях любви к своей единственной и неповторимой девочке. В моих руках было Её любимое шампанское брют, коробка с тортом и огромный букет розовых роз с большими, необыкновенно ароматными бутонами, а мимо меня проносились весёлые весенние лужи и звонко журчащие ручейки. Я очень хотел побыстрее увидеть мою девочку, чтобы крепко обнять и сладко поцеловать Её. Я надеялся порадовать Её своим поздравлением с днём рождения. Мне было очень легко и хорошо тогда.
Секундная стрелка завершает полный оборот вокруг циферблатной оси. Я слышу жуткий вой сирены рассекающий воздух. Вот оно! Получилось! Мои расчёты оказались верны, в чем я ни на секунду не сомневался. У меня есть ровно шесть минут двадцать восемь и шестьдесят шесть сотых секунды, чтобы ощущать это сладостное чувство. Уже ничего нельзя предотвратить. Это необратимость, и на этот раз мне приятен её вкус. Вкус необратимости. Теперь она на моей стороне. Я бросаю взгляд на огромную бочку, одиноко стоящую вдали, выкрашенную в ржавый коричневый цвет. Вой сирены доносится именно оттуда. Глядя на этот ужасный фаллический символ и символ одиночества, я представляю, как трясёт и лихорадит людей внутри. Мыслей в голове абсолютно никаких. Вот уже секундная стрелка завершает свой последний в этом мире оборот. Сейчас каждой её частичке предстоит перейти в новый мир, в мир энергии. Её материя перестанет существовать подобно моей. В последний момент я гордо поднимаю взгляд на эту ржавую бочку, и на несколько долей секунды изображение перед моими глазами становился ярко белой вспышкой. И за какое-то незаметное мгновение всё исчезает.
И вот я сижу в бесконечном кинотеатре, в котором все кресла кроме моего пусты. Но я не вижу этого, не слышу и не чувствую. Это лишь образ, образ внутри моего сознания. Я всегда знал, что сознание нельзя уничтожить, ведь это не материальная, а энергетическая сущность. Я точно также не сомневался, что окажусь в бесконечном кинотеатре. Ведь это есть идеальное на4казание и идеальное поощрение одновременно. Ад и рай в одном целом, едином. Я смотрю на большой экран, хотя смотрю не совсем подходящее слово. Скорее это похоже на образ, возникающий в сознании, когда мечтаешь и не замечаешь ничего вокруг. На этом экране показывают мою жизнь. Я смотрю на нее со стороны, раз за разом, до бесконечности. Ведь в этом мире просто нельзя делать ничего другого.
И я смотрел, у меня теперь не было другого выбора. Смотрел с самого начала. Вот я плескаюсь в околоплодных водах, вот я рождаюсь, и невыносимо яркий свет режет мне глаза. С первых дней моей жизни мною движило любопытство. Мне хотелось во всём разобраться, всё потрогать, испытать как это работает. Я углублялся в изучение своих игрушек и окружающих предметов. Изучал их до малейших деталей. Я всегда всё пропускал через себя, через своё сознание, но это не мешало мне быть всегда в стороне от мира. Я всегда был обособлен от него, как нечто совершенно отдельное и чуждое. Я был отрешён от окружающего, жил лишь своими чувствами и ощущениями. Вряд ли я воспринимал людей вокруг меня, как нечто равное мне. Для меня это были скорее неживые объекты, управляемые какими то странными механизмами, объединяющими их в скопления и толпы. А я всегда был один и стоял в стороне. В детском садике любопытство ещё больше овладело мной. Мне были очень любопытны некоторые вещи, в особенности недоступные. У меня так и не получилось тогда выяснить, что же у девочек под юбкой, и как оно там всё устроено. Толпе окружающих я почему то никогда не нравился. Мой блуждающий взгляд всех раздражал. Моя оторванность от общества, отстранённость и нежелание следовать постулатам и принципам толпы просто выводила их из себя. И толпа всегда стремилась оттолкнуть, унизить меня, втоптать глубже в грязь. Я так и не понял, зачем им это.
В моей жизни было лишь два человека с которыми мне нравилось проводить время, хотя сложно было их назвать моими друзьями. Один из них – пухлый, нелепо сложенный Петька с задержкой умственного развития. Добродушный наивный парень, над которым смеялись местные людские сборища. Вечно пинали его, называли дауном и дурачком, швыряли в него землёй и грязью. Второй был, напротив, тощий до невозможности отличник, победитель школьных олимпиад. Его звали Серёжа. Он ходил в больших очках с многодиоптриевыми линзами и толстенной оправой. Забитый, запуганный человек, он вечно копил злобу на своих обидчиков. Ещё в мои ранние школьные годы умер Петька. Он по наивности своей попытался пошутить с толпой пьяных малолеток. Им это не понравилось, и, воодушевлённые идеей борьбы за чистоту нации, они забили его до смерти обрезками чугунных канализационных труб. У стареньких родителей не было денег на похороны, поэтому Петьку зарыли на кладбище для бездомных. Его исчезновение из моей жизни прошло как-то незаметно, я привык не обращать внимания на такие мелочи. Серёжу ждала иная судьба. Он заходил ко мне изредка, чтобы поиграть в шахматы и поговорить на научные темы. Я слушал его жалобы на одноклассников, которые постоянно унижали и пинали, пользуясь его слабостью. Серёжку ненавидели за то, что он был на порядок умнее общей массы, а тщеславие и гордость побуждали его произносить заумные фразы, непонятные для других, а ещё прятать тетрадки от глуповатых любителей списать. Поэтому над парнишкой постоянно издевались. Я же был другой, у меня не было тщеславия и гордости, было лишь безразличие к происходящему. Большую часть времени я молчал и ничем не выделялся. На мне была серая, неприметная одежда, поэтому на меня мало кто обращал внимание. Конечно многие желали поиздеваться надо мной тоже, но в ответ не получали желаемой реакции, поэтому быстро бросали это дело. Я не знал что такое чувство собственного достоинства, поэтому меня мало волновали такие прецеденты. Вообще в школе меня больше сторонились. Они считали меня странным и обычно предпочитали не трогать, хотя явно ненавидели. Да и обидеть меня было почти невозможно, я никогда не показывал обиды внешне, я лишь тихо отходил в сторонку и глотал обиду, пытаясь забыть всё как можно быстрее, и погрузиться в решения задачек по математике повышенной сложности.
Один раз, это было в старших классах, одноклассники заплевали Серёжке всю одежду и лицо, а еще положили ему в сумку с тетрадками собачьи фекалии. Его самолюбие не выдержало позора, он дошёл до дома и повесился у себя в комнате на обрезке электрического шнура. Я не пошёл к нему на похороны, ведь у меня тогда только появился новенький компьютер. Меня просто завораживала эта штука. Я включал его и смотрел на символы, появляющиеся на экране при загрузке. Страсть разобраться до мелочей как это всё работает прямо таки загоралась во мне. Я просиживал за компьютером все дни и ночи напролёт. Хватался за все доступные источники информации, изучал всё до самых глубин. Мой стол был постоянно завален техническими книжками.
Окончив школу, я пошёл учиться в университет. В выборе моей будущей специальности у меня и сомнений не было, конечно я хотел стать программистом. Я ходил в университет с удовольствием, жадно хватал каждую крупинку знаний. С теми, кто со мной учился, я общался мало. В основном использовал их, чтобы получить побольше информации по специальности. Оценки же для меня не имели никакого значения, поэтому мне было смешно смотреть на людей, гоняющихся за ними. Скоро я получил доступ к глобальным сетям. Меня поразила неисчерпаемость их как источника ценнейшей информации. Я изучал раза в четыре больше, чем было положено по университетской программе. Я знал практически каждый транзистор процессора и каждую процедуру операционной системы. Ночи проходили в путешествиях по глобальным сетям в поисках интересной мне информации.
Я учился на последнем курсе, когда моя жизнь вдруг радикально изменилась. Где-то на бескрайних просторах сетей я встретил Её. Во мне сразу возникло какое-то странное незнакомое чувство. Я даже отложил в сторону интереснейший фрагмент программы, и закрыл окно отладчика, чтобы пообщаться с Ней. Через некоторое время я уже каждый вечер с нетерпением ждал, когда же Она появится. Всегда жутко расстраивался, когда она пропадала надолго. И вот, наконец, перед новым годом мы договорились с ней о реальной встрече.
И вот я стоял на станции метро, синие вагоны пролетали мимо меня. Из дверей выходили серые безликие толпы людей. Для меня они все сливались в единый серый монолит. Неважно как они были одеты или подстрижены, я вообще никогда не придавал этому значения, просто внутри они были все одинаковые. И тут мимо меня пролетел очередной вагон, в нем была Она, я увидел Её сразу. Она была сверкающим самоцветом на фоне серого монолита. Она была единственной в роде человеческом и неповторимой. Странное и чудесное ощущение я испытал в этот миг, как будто мощный электрический разряд прошёл через всё моё тело. И я понял, что всю свою жизнь ждал именно Её. Она вышла из синего вагона, отделилась от серой массы и сделала несколько шагов ко мне. Её прекрасные таинственные глаза светились тёмно-коричневым тёплым светом, каждая чёрточка Её лица была притягательным манящим совершенством. Она улыбнулась мне. Её улыбка была самым лучшим и самым милым из всего, что у неё было. Эта улыбка вообще выходила за грань возможного. Она могла заставить растаять любое сердце, даже такое ледяное и жестокое, как у меня. Я почувствовал мощные потоки тепла проходящие сквозь каждую клеточку моего тела. Её прекрасные глаза, милая улыбка, копна мягких, пушистых каштановых волос, каждая чёрточка Её лица – всё это навсегда запало в моё сердце. Она поздоровалась со мной, и я услышал Её мягкий, приятный звенящий голосок. Мы начали разговаривать, и у меня появилось такое ощущение, что мы знаем друг друга уже миллион лет.
Мы были с ней вместе почти целый год. Это время было самым светлым и счастливым в моей жизни. Я бы с лёгкостью отдал всю оставшуюся жизнь за ещё один год проведённый с Ней. Когда я встретил Её, что-то как будто изменилось внутри меня. Я забросил все свои проекты и научные разработки и начал жить лишь Её дыхание, Её желаниями. Мои книги и распечатки покрылись толстым слоем пыли. О Неё, лишь о Ней одной я думал и днём и ночью. Она же стала моей первой девочкой, подарила мне самую замечательную ночь полную страсти, любви и неистовства. Я никогда раньше не испытывал такого. Целыми днями мы гуляли по городу, взявшись за руки, и я чувствовал такое родное и приятное тепло Её ладошки, сжатой в моей. Мы целовались в метро, под снегом и под дождём. Я ощущал на своих губах самый сладкий для меня вкус – вкус Её губ. Она могла часами сидеть у меня на коленках и мы были счастливы всё это время, чувствуя тепло друг друга. Наши ночи были полны огня и страсти, мы не могли уснуть до самого утра. Утомлённые, мы засыпали на рассвете. Она погружалась в сон, положив голову мне на плечо, а я ещё долгое время гладил Её мягкие, тёплые каштановые волосы, бережно оберегая Её сон. Эти моменты были самыми счастливыми в моей жизни.
Иногда мне казалось, что так может продолжаться вечно. Но необратимость всегда висела над нашим счастьем. На самом деле нельзя было сделать ничего, чтобы предотвратить наш разрыв, можно было его только оттянуть. Я знал это и делал всёё возможное, чтобы продлить наше счастье. Ради нашей любви я принимал практически все Её страсти и желания, я всегда старался быть таким, каким она меня хотела видеть. Но одну вещь нельзя было изменить. Толпа, серая и безликая, всегда отталкивала меня, я оставался один, среди серых сырых стен панельных домов. Конечно я всегда делал вид, что вхожу в какие-то общности и объединения, отчасти даже интересовался их стремлениями и устройством. На самом деле я всегда был один, я презирал толпу. Я не мог научиться воспринимать окружающих как живых существ, способных на мысли и чувства. Меня окружали биороботы, подчинявшиеся непоколебимой воле человеческих масс. Поэтому для меня существовало лишь два человека в этом мире – я и Она. Вокруг не было ничего другого, чему стоило придавать значение. Но холодную серую толпу почти невозможно победить. И, как я и думал, все мои усилия и старания со временем перестали помогать. Толпа оказалась сильнее и проглотила мою девочку, отняла Её у меня. Сверкающий драгоценный камень растворился в сером монолите, стал его неотделимой частью.
Я хорошо запомнил день нашей последней встречи. Это было промозглой дождливой осенью, когда небо плакало своими тучами, когда жёлтые печальные листья покрывали серый асфальт. Холодно, темно и противно. Я стоял под мерзким моросящим дождём и всматривался в её лицо, ставшее совсем другим, пытаясь узнать в нём такие знакомые мне раньше черты. Но лишь серостью и обыденностью веяло от нее. Я умолял её о последнем, прощальном поцелуе. Это было так неестественно для меня – умолять, но тогда слабость и отчаяние овладели мной. Я смотрел в её глаза, теперь такие пустые и безжизненные. Я видел, как два маленьких холодных ручейка слезинок потекли по её щекам. Её глаза на прощанье вспыхнули знакомым мне тёплым огоньком и Она, оттолкнув меня, скрылась за железной холодной дверью подъезда, навсегда растворилась в серой безликой толпе. Её обжигающий взгляд опустел, самая милая на свете улыбка превратилась в кривую ехидную усмешку толпы, лицо покрылось налётом серости и бессмысленности.
Я никого не винил в произошедшем, ведь я всегда чувствовал необратимость этого события. Теперь она лишь изредка являлась мне в моих снах – такой, какой когда-то была. Я заставил себя выкинуть мысли о Ней из своей головы. Меня вновь увлекло изучение процессоров и операционных систем. Я снова проводил целые ночи за компьютером. Скоро я закончил университет и пошёл работать по специальности. Обыденность работы мало занимала меня, больше меня интересовало получение новых знаний. Я стремился узнать как можно больше и вскоре уже свободно разбирался в недрах операционных систем и знал архитектуру большинства распространённых процессоров. Я разработал уникальные методы для изучения всего, что было связанно с информационными технологиями. Сменив несколько мест работы, я устроился в государственную организацию, чтобы иметь возможность получать дополнительное высшее образование. Теперь, когда я отлично разбирался во всём, что связанно с компьютерами, меня начали занимать и другие науки. Я поступил одновременно в два института. Успевал работать и получать параллельно два высших образования. Одной из моих новых специальностей была ядерная физика, второй – психология. Меня просто завораживали тайны превращения вещества, ядерных реакций. Меня влекла огромная сила, скрытая внутри атомных ядер. Это было что-то такое таинственное и магическое, слабо изученное и необузданное. Психология мне была интересна как продолжение моей основной специальности. Ведь человек – такая же информационная система, как и компьютер. Я выводил общие законы функционирования информационных систем. Люди всегда воспринимались моим разумом как такие же компьютеры, только немного странные. Не знаю почему, но компьютеры мне теперь казались намного ближе людей. Именно с ними я проводил большую часть своего времени.
Я успешно защитил диплом физика-ядерщика, а чуть позже и психологический. Теперь я стал практически уникальным специалистом, в котором совмещались три высших образования различной направленности. Я продолжал свою научную работу, по-прежнему засиживался допоздна за компьютером, рыская по глобальной сети в поисках информации. Пришёл день, когда обо мне услышал один высокопоставленный чиновник. Он пришёл ко мне и предложил участвовать в крупном международном проекте. Меня сразу заинтересовало его предложение. Речь шла о строительстве уникальной по своим размерам и вырабатываемой мощности атомной электростанции. В соответствии с проектом, она должна была иметь форму огромной бочки и включать в себя шестнадцать мощнейших ядерных реакторов. Вырабатываемой энергии должно было хватить на несколько государств. Мне же было предложено войти в команду разработчиков программного обеспечения, управляющего работой электростанции. Я с удовольствием согласился, ведь я уже давно мечтал сменить свою скучную рутинную работу на что-то более соответствующее моим профессиональным и научным интересам. Моё желание наконец осуществилось, я получил возможность участвовать в интересном проекте и творческую работу вместе с возможностью развивать свои способности.
Начался новый период в моей жизни. Я быстро вошёл в курс дела и принялся за работу. Пока велось строительство электростанции, мы работали в сереньком здании, находящемся по соседству. Электростанция представляла собой огромных размеров бочку. Бочка внутри делилась на шестнадцать независимо функционирующих энергоблоков. Система безопасности была тщательно продумана. Даже в случае аварии в одном из блоков, остальные должны были продолжать функционировать. Была разработана четырёхуровневая система защиты от аварий, так что даже при желании было не так легко вывести электростанцию из строя. Я был полностью поглощён работой по созданию обслуживающего программного обеспечения. И хотя совсем не стремился к карьерному росту, а просто работал из интереса, вскоре меня назначили ведущим программистом проекта. В один из дней я, как это часто бывало, задержался на работе. Изучая взаимодействие программных модулей с операционной системой, я наткнулся на одну очень интересную особенность. Было несколько неточностей, допущенных разработчиками процессора и операционной системы, которые в совокупности давали ошибку. Эта ошибка позволяла при возникновении определённой ситуации в процессоре, если операционная система находилась в строго определённом состоянии, передать управление в любую точку программы. Уникальность этой ошибки была в том, что её нельзя было обнаружить стандартными методами тестирования. Это позволяло мне встраивать в программу скрытые, невидимые фрагменты, о которых знал только я один. С тех пор я стал подолгу засиживаться на работе, а вскоре и совсем перестал появляться дома. Я спал здесь же, на раскладушке рядом с терминалом, максимум два-три часа в сутки. Ел очень редко, и что придётся. Всё остальное время я проводил за работой. Подчинённые мне программисты старались всегда отпроситься с работы пораньше. Дома их ждали ласковые жёны с ужином и мягкие двуспальные кровати. Меня же дома ждал лишь одинокий холодный матрац, лежащий в углу. Я всегда с удовольствие всех отпускал, никогда не отказывал, ведь это позволяло мне добавить в программный комплекс больше своего кода, а значит больше теневых, невидимых частей. Программисты втихую посмеивались над странностью своего начальника, делающего большую часть работы за них и ночующего за терминалом. Начальство хвалило меня, ведь большинство модулей были готовы раньше срока.
В ходе своих исследований я обнаружил очень интересные закономерности. Я разработал целый проект. Проект тайный, о котором никто так и не узнал. Изучение процессов, происходящих в реакторе, натолкнуло меня на гениальную идею. Если реактор работал на чуть-чуть пониженной мощности, то в рабочей зоне скапливались некоторые изотопы лития и палладия. Аппаратура не фиксировала накопление этих изотопов, но при возникновении некоторых условий они могли вступить в цепную реакцию, которая в определённой ситуации могла вывести реактор из под контроля. Для этого надо было лишь снизить мощность реактора до половины, а затем запустить его на полную мощность. Система безопасности в данном случае не помогала, а даже наоборот. Аварийный выброс графитовых стержней в рабочую зону являлся толчком к взрыву реактора. Забавно получалось – система безопасности сама служила детонатором. Много, даже очень много бессонных ночей ушло на реализацию моего плана. Надо было рассчитать всё до мелочей, чтобы обеспечить одновременный взрыв сразу шестнадцати реакторов. В этом случае запасы радиоактивного топлива, находящиеся на складе неподалёку, тоже вступали в ядерную реакцию, вызывая взрыв чудовищной силы. Мне понадобились все мои знания, чтобы суметь незаметно встроить этот уникальный вирус в программное обеспечение. Все программные модули проходили три независимых ступени контроля устойчивости и безопасности. Все исходные коды тщательно просматривались и тестировались несколькими независимыми комиссиями. Мои знания в области психологии помогали мне маскировать кусочки вируса. В каких-то местах скрытые части программы представлялись файлами справки, где то они маскировались под шутливые послания пользователю, где то выглядели как процедуры выравнивания текста на экране.
Тяжёлая, кропотливая работа полностью поглощала моё сознание. Я не мог остановиться и оторваться от терминала, даже чтобы поспать. Словно какой-то необратимый процесс запустился в моём сознании. Если мне и удавалось урвать пару часов в сутки чтобы поспать, то во сне я видел внутренности реактора. Плутониевые ядра распадались от ударов быстрых нейтронов, но совсем не так, как это было рассчитано инженерами, проектировавшими реактор. Моё программное обеспечение вносило в реакцию свои скрытые исправления. Внутри рабочей зоны неотвратимо накапливаются нужные изотопы. И вот в назначенный день реактор неожиданно снижает мощность до половины. Чтобы вернуть реактор к первоначальному положению, поток быстрых нейтронов должен быть усилен в несколько раз. Накопленные изотопы вступают в необратимую реакцию. Активированные нейтронами, два ядра соединяются и вновь распадаются, но уже на более мелкие осколки. Огромное, чудовищное количество энергии таит в себе каждое взаимодействие. Начинает резко возрастать температура в рабочей зоне. Судорожно дёргаются стрелки на приборах, а синхронно с ними искажаются гримасой ужаса лица обслуживающего персонала. Необратимость, уже ничего нельзя остановить. Включаются сирены и лампы аварийной сигнализации. Лица операторов искажаются мерцающим красным светом. Аварийный выброс графитовых стержней лишь на несколько минут создаёт иллюзию контроля над ситуацией. На самом деле это лишь толчок к началу необратимой цепной реакции. И вот начинают разрываться трубы охлаждающего контура. Реакция началась. На мгновение всё темнеет вокруг и я вижу Её лицо. На нём та самая милая улыбка, которая когда-то очаровала меня. Лицо становится тусклым и медленно растворяется в темноте.
Яркая вспышка. Стремительный поток быстрых нейтронов уничтожает всю материю на своём пути, превращая её в лучистую энергию радиоактивного излучения. Поток движется со скоростью света, поэтому болевые нервные импульсы не успевают дойти до мозга. Боли нет. Человек даже не успевает понять то, что он умер. Лишь на мгновение на сетчатке запечатлевается яркая вспышка.
И вот, наконец, последние модули проекта были завершены, прошли тестирование и проверку. Я ушёл в заслуженный отпуск. Тихо жил в своей квартирке, ожидая назначенного дня.
Каждое мгновение того весеннего тёплого дня отпечаталось в моей памяти до самых мельчайших подробностей. Каждая деталь изображения, каждый оттенок чувства и настроения крепко накрепко засели в моём сознании. В тот день мир перестал существовать.

Сегодня у меня день рожденья. Помню всегда с нетерпением и воодушевлением ждал этого дня. Сейчас всё совсем не так. Первый раз всё совсем не так. Начинается очередной длинный мерзкий тягучий день, которому нет конца. Прошло уже три месяца с тех пор, как у меня больше нет моей любимой девочки. Самой лучшей, самой замечательной девочки на Земле. Она была единственным человеком который понимал меня и которого понимал я. Самым-самым близким человечком. Сейчас сижу слушаю музыку, которую мы всё время слушали вместе, сидя холодными зимними вечерами за бутылкой вина. Не могу сдержаться, по щекам моим текут слёзы, текут солёными ручейками из глаз. Теперь жизнь моя полна тоски и разочарования, а ведь тогда нам не нужен был никто, только мы вдвоем. Нам было хорошо, хотя может я и ошибаюсь. Может это только мне было хорошо. Иначе б так не случилось, так не произошло бы. Всё равно мне очень грустно. Только и думаю, чтоб дождаться осени и раствориться в сером промозглом дожде, ведь краски жизни для меня теперь тусклы и блеклы. Ничего больше меня не влечёт не манит. Жду лишь одного - холодной дождливой осени. А ведь она даже не позвонит, чтоб сказать мне пару слов, она не вспомнит. Я почти что уверен в этом. А ведь всего пара слов ЕЁ слов согрели бы моё серце, хоть на время...

О, безликий товарищ! Расскажи же мне, поделись. Расскажи, как не понимал, то что должен был понять. Как проходил мимо того, что искал всю жизнь, как гонялся за двумя зайцами, как без труда вытаскивал рыбку из пруда. Как ходил по краю бездны, как на ровном месте спотыкался. Как искал то, что было тебе не нужно, а найдя тут же выбрасывал. Как разбрасывал бисер перед свиным рылом, как коленки до крови разбивал. Дай мне почувствовать, как рвало тебя на части, как путался в своих мыслях, как прижимался щекой к подушке в холодной одинокой постели. Как проливал кровь и слёзы в борьбе за равнодушие, извечное равнодушие. Покажи мне весенние рассветы, встреченные в одиночестве. Покажи мне листья, падающие в осенние лужи, покажи людей, холодных, как клинок ножа, проходящих мимо твоей печали. Знай, я так и не пойму, то что должен был понять, знай я буду это чувствовать, но никогда не пойму.

А в солнечном Египте садилось багровое солнце, напоследок озаряя пирамиды последним лучом. Луч серебрился и переливался всеми цветами, даже теми, которых и не существует на самом деле (про него я как-нибудь в другой раз расскажу). Великий Ра, выматерившись на древнеегипетском открыл мне тайну веков. Мало кто знает, что египетские пирамиды были построены исключительно из экскрементов фараонов. Но Разве это важно? Не важнее кленового листа, сорвавшегося с осенней ветки и бесшумно парящего к земле. Ведь осень, как выяснилось, лучшее время не только для самоубийства, но и для самоизнасилования. Ведь если задуматься хорошо, то в этом мире всё хуйня, кроме любви. А вот если задуматься еще лучше, то и любовь хуйня. Так можно задумываться до бесконечности. Хуйня-нехуйня… Хуйня-не хуйня… мозг входит в рекурсию, когда одна мысль вызывает другую, а другая сразу же вызывает предыдущую и так до бесконечности. Можно вечно сидеть на берегу реки и загоняться до тех пор пока не умрёшь с голоду. Наверное, многие из вас так делали, но уже забыли.
Так ли легко забыть? Вот в чём главный вопрос. Ведь это гораздо тяжелее, чем вспомнить. Но еще тяжелее забыть навсегда. На самом деле в этот рассказ заложена скрытая программа. Читая это, вы тут же начинаете вспоминать именно то, что, когда-то так упорно пытались забыть. Ну и что? Получилось? А вот как бы не так… Виной всему именно ваше горячее желание искать скрытые смыслы во всякой ерунде, и чем больше я буду писать о бесполезности поиска скрытого смысла в мои рассказах, тем больше вы, дорогие читатели (хотя, может, есть и дешёвые) будете искать его, родимого. Так, извините, мозги устроены. И что самое интересное, дочитав до этого места, мало кто сможет остановиться (кроме инопланетян конечно), и забросить своё чтение. Всё! Ваш мозг под моим контролем, и придётся дочитать (или дослушать) это до конца. Ну я не собирался совсем об этом писать, а вот написал зачем то. Теперь вот вас будут мучить ночные кошмары. Приходить старые воспоминания. Уходить-приходить, уходить приходить… так до бесконечности. Есть лишь один выход, единое для всех спасение (ну кроме инопланетян, конечно).
Там, глубоко под Землёй, где всё еще осталось немного тепла и любви, а также холода и ненависти (об этом я расскажу в следующий раз, если вспомню) в подземном царстве величественного Сета протекает великая Река. Река Безвременья. В древнем Египте её называли Лета. Она делит подземное царство на две части. Одна часть – Царство Мёртвых, другая часть – Нетронутые Земли. В Нетронутых Землях не было никогда и никого, потому что тот кто пересекает реку безвременья забывает обо всём, обо всём вообще, даже о том, что он существует. А тот, кто забыл, что он существует, сразу же перестаёт существовать. Действительно, разве можно существовать, если сам забыл что ты существуешь и всё вокруг тебя забыло, что ты существуешь. В Нетронутых Землях нет никого, кто бы мог подтвердить, что они действительно существуют, в них остановилось время, а точнее там просто не существует времени. Каждая душа, попадая в царство мёртвых первым делом спешит к Лете, чтобы напиться таинственных соков, протекающих в ней. Цель каждого войти в Лету и сделать несколько глотков волшебных соков. Всего несколько глотков стирают все воспоминания, стирают все мысли. Это даёт свободу, свободу от цепей прошлого. Душа выходит из Леты девственно чистой и прекрасной.
Я бы и сам с удовольствием носил с собой флягу, наполненную волшебными соками Леты, если б у меня был ключик от потайной дверки в Царство Мёртвых. Я годами искал этот ключик. Ключик, затерянный, а может и утопленный кем-то в самой Лете. Ключик неуловимый и загадочный. Но так и не нашёл его. Я никогда не потеряю надежды найти этот ключик, ведь сделав это я обрету всё! Я обрету себя! Буду постоянно носить с собой фляжку с чудодейственными соками Леты и забывать, забывать, забывать… Забывать всё на свете, каждый раз начиная жизнь заново, рождаясь чистым и одухотворённым. Рождаясь заново. Ведь от воспоминаний и опыта только хуже, они тяготят, мешают, тянут куда-то… А вы были когда-нибудь девственно чисты как фиолетовый лист бумаги? Не помните? То-то же! В этом рассказе содержится скрытая психотропная программа, одна женщина прочитала его и почувствовала себя лучше, другой мужчина начал его читать второй раз и ощутил прилив светлой энергии, а третий кончил восемьдесят семь раз во время прочтения. Может и тебе улыбнётся удача? А мне приснилось, что я знаю одного человека, который всегда пытался внушить себе что-то, и, наконец внушил, что его не существует и его действительно не стало. Как приятен сон в тёплую майскую ночь.

* - В древнеегипетской мифологии – Река Безвременья.

О, распахнутые двери и забитые наглухо ставни! Холодный ветер гуляет по мрачным коридорам. В душе промозглый холод и сумрак, равнодушие и ненависть, ненависть. Чистая, безкорыстная ненависть – ненависть ко всему миру. Тот, кто счастлив ответит за то что я несчастен! О, прошейте же мне вены ржавой гипотитно-спидозной иглой, отрежьте мне веки и выкиньте их на хуй. И я стану совсем другим, я изменюсь. Всё равно мне нечего теперь терять кроме своего равнодушия, которое и так уже потеряно. Топчите меня ногами, размазывайте по асфальту, чтобы переполнить наконец мою чашу. Чашу чистой святой ненависти. Пусть хлынут через край черные очищающие потоки. Пусть затопят весь мир.
Каждый, наверное, смотрел мультики, слушал сказки. Вспоминаю из своего сумрачного детства мультик про ушастого монстра-недоноска и мутанта крокодила с гармошкой. Они вместе охотились за старенькой бабулькой с целью надругаться над её старостью, отнять у нее последние пенсионные гроши и изувечить её милую домашнюю крыску. А чего стоит детская песенка, про то как дети решили устроить самосуд над своим обезумевшим рыжеволосым братом. Он зверски убил своего родного деда ржавой старой лопатой, а ведь потом еще оправдывался, мотивуруя это тем ( подумать страшно), что он дедушку не убивал, а просто вступил с ним в половые отношения. А помните детские журналы? Мурзилла, Мурзилла – это чудовище снилось мне по ночам, он приходило и рвало моё тело на части. Разве после всего этого может детская психика остаться нормальной? Какие там игрушки-машинки, я всегда мечтал лишь об одном иметь у себя в шкафу мертвую девочку в беленьком платьице. Чтобы у нее было миленькое личико и миниатюрное тельце. Я мечтал об этом часами напролёт вернувшись из детского садика, получив там свою долю ненависти и притеснений. Что может быть лучше! Вы только представьте, она же не будет орать и сопротивляться, никогда не побежит жаловаться воспитательнице. Можно всегда аккуратненько стянуть с неё трусики и нежно провести ладошкой по голенькой пиздёночке. Самая самая лучшая, самая самая хорошая, самая самая сладкая – девочка моя! До сих пор люблю лишь тебя одну! Только ты мне нравилась всю жизнь – остальные попытки все прошли неудачно, ибо моя детская непорочная нежность не была принята. Она была отвергнута, испоганена, брошена на растерзание толпе глупых, бесчувственных взрослых. Ведь большинство людей забывают как они были детьми, они настолько меняются, что их сознание всегда заполнено совершенно другими, обыденными заботами. Не шляйся по улицам, еще подхватишь заразу от блядищи какой-нибудь! – говорил пьяный папочка своему малолетнему сынку – Вон, лучше бабушку еби, она парализованная, ей уже всё равно! И добрая бабуля, охотно предоставляла внучку своё старое морщинистое влагалище. А что делать то, ко всему рано или поздно привыкаешь. Ведь она в молодости то невинность хранила, для мужа, всё для мужа. Муж помер, и что теперь… Вот и делится с внучком.
Часто люблю вспоминать ту маленькую девочку из моих детских мечтаний, сколько незабываемых часов я провёл с ней вместе в своих мечтах. Меня прямо таки разрывает от нежности. Осудите? Скажите что я не нормален? Или может аморален? А что вы хотели, надо же куда то девать свою нерастраченную нежность. У кого-то агрессия, а у меня вот нежность. Я ж с раннего детства еще понял, что никто нигде меня ни ждёт, и куда бы я не пошёл – вокруг сплошной холод и равнодушие, бесконечное равнодушие. Со временем и я научился быть равнодушным, скрывать свою детскую непосредственность, притворяться, принижаться перед безликой толпой напыщенных взрослых. Строить из себя серьёзного мужчину, замороченного на всяких там низменных вещах, на перспективах карьерного роста. На самом то деле я всегда хотел лишь одного – найти свою маленькую девочку, погладить её по густым чёрным волосикам, поводить ладошкой по нежной, как шёлк, попке, засунуть указательный пальчик во влажную маленькую щелочку. Нежно поцеловать её в лобик и уснуть с ней в обнимку, нагревая своим теплом её прохладное окаченевшее тело. Вот это и есть настоящая любовь. Вот это было бы счасливым детством, а дальше можно и не жить, всё равно дальше – лишь холод и равнодушие, бесконечное равнодушие.

Сам великий Ра, единственный Бог, который сумел создать сам себя, передавал мне в руки древнеегипетские папирусы, источник великой мудрости. Вчитываясь в такие знакомые мне иероглифы древнеегипетского языка, я поражался тому могуществу, которым когда-то обладали египетские жрецы. Одну рукопись мне удалось захватить с собой, она по сей день храниться у меня в ящике стола. Я сейчас попробую рассказать кратко её содержание. А может это и не выйдет, потому что мысли мои текут быстрее, чем воды древнего Нила и я не успеваю излагать их на бумаге. Тем более я знаю что они следят за мной и вполне могут прервать мою жизнь в любой момент. Хотя в этом мало смысла, всё равно ведь ни один человек мне не поверит. Действительно трудно поверить в это, хотя это чистейшая правда.
Они напали на нас в тот момент, когда мы этого совсем не ожидали. Когда все на Земле радовались и жили счастливо, когда по берегам Великого Нила цвели великолепные цветы. Нападение было насколько же продуманным и жестоким, насколько и внезапным. Они – это высокоразвитая инопланетная цивилизация. Только мы, могущественные жрецы Египта могли им противостоять. Инопланетяне не имели никакого оружия, которым можно было бы лишать жизни. Их разум – единственное средство с помощью которого они и завоевали нашу Землю. Они могут взять под полный контроль практически любого человека, они могут заставить человека увидеть мир совсем не таким цветущим и прекрасным, какой он есть на самом деле. Почти все мы, великие жрецы пали жертвой вторжения. Я, возможно последний из жрецов, из последних сил пытаюсь сопротивляться. Я ЧУВСТВУЮ как эта инопланетная зараза начинает овладевать моим сознанием, я чувствую, как мир вокруг начинает меняться и нету во мне больше силы воспротивиться этому. Я уже вижу много много маленьких девочек – а руки то, а руки – по локоть в крови… Ведь до того как пришли они мы даже не знали что такое война, мы умели лишь любить и прощать. Именно инопланетяне сделали нас такими – жаждущими страданий, войны и лишений. Именно под их жестоким и властным контролем наш разум начинает рождать мысли о ненависти и зависти. Я сам уже начинаю ощущать как всё меняется в моих глазах. Я начинаю мыслить обыденно и просто. Теперь наша цивилизация в полном их распоряжении.
Я храню эту рукопись в ящике стола, а в новостях я слышал разные интересные вещи. Оказывается, если девушка глотает сперму, то защитные системы организма перенастраиваются так, что сперма уже не воспринимается как нечто несущее жизнь. Она воспринимается как некий чужеродный объект, который надо переварить. Соответственно ДНК хозяина спермы атакуется лейкоцитами (раз есть хозяин спермы, значит должен быть и раб спермы). Позже, когда сперма попадает девушке во влагалище, она также переваривается. Или, например, лейкоциты могут атаковать и уничтожить уже сформировавшийся плод. Это происходит потому, что нарушается механизм который защищает клетки организма от самопереваривания. Ведь у головастика именно так исчезает хвост, когда он превращается в лягушку – он самопереваривается. А потом один мальчик долго и нудно рассказывал об оригинальном способе самоубийства, который он избрал. Он решил воспользоваться этим тайным знанием. Съедая каждый день по столовой ложке своей собственной спермы, он приучает свой организм переваривать самого себя. Таким образом он скоро раствориться – исчезнет вообще, подобно хвосту у головастика. От него даже не останется никаких следов, как будто бы он и не существовал вовсе. (А может его никогда и не существовало?). Как я думаю – самоубийство подобным способом в высшей степени оригинально, почти настолько же, как писать подобные рассказы.
Я храню эту рукопись в ящике стола, и всегда помню что каждый второй, а может и каждый первый человек вокруг меня управляется инопланетянами. Нас осталось немного, охотников на инопланетян. Мы все потомки древнеегипетских жрецов, поэтому им не так то легко завладеть нашим разумом. (А может я остался совсем один.) Мы пытаемся бороться с этими тварями, которые портят нам всю жизнь, стараемся как можем. Бывает трудно распознать инопланетянина, ведь на вид он ничем себя не выдаёт. Тут надо обладать особенным чувством. Они ведь существа умные, значительно умнее и хитрее нас. Силы не равны, но я поклялся бороться до конца. До тех пор пока не убью их всех до единого. Я то знаю их слабое место – подходишь сзади и топором по спине. Они завоевали уже практически всё. Все люди служат им днём и ночью, исполняя их прихоти, выполняя глупую никому не нужную работу, тратя время на решение ничтожных проблем. Многие из них уже совсем не люди, а инопланетяне или безвольные рабы инопланетян (по аналогии с рабом спермы, безвольный раб спермы, как звучит, а?). Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой, а потом тело зверски изнасиловал орально и анально, расчленил и выкинул на помойку. Ну что дорогой мой читатель, ты еще в состоянии читать это дальше, или ты совсем уже охуел? Возможно, ты и пытаешься найти в этом рассказе какой то скрытый смысл. Я тебе вот что скажу – поиск скрытых смыслов вообще говоря дело неблагодарное и мало перспективное. Ты можешь потратить на это всю свою оставшуюся жизнь и всё равно не найдёшь ничего, потому что в этом рассказе нет никакого смысла – он представляет собой голый поток чувств, чистейшую правду. Наверняка, ты думаешь что я замороченный на сексе шизофреник, задроченный маньяк, и мне место только в психушке строгого режима. Знай – это не твои мысли, тебя заставляет так думать твой инопланетянин, который приставлен следить за тобой. Это он плохой, это он желает тебе зла. Я же очень добрый и хороший, когда дело не касается борьбы против инопланетян. Так что если ты способен пойти наперекор своему инопланетянину, я думаю мы с тобой очень даже подружимся. А может быть даже, Я ИМЕННО ТО КОГО ТЫ ЖДЁШЬ ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ. Я уверен, что пройдя эту жизнь вместе, держась за руки, ощущая тепло друг друга, бок о бок сражаясь с инопланетянами, мы будем счастливы с тобой. Ведь я, именно я, и есть тот ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ принц на белом коне. Я несу радость и добро в этот мир. Всегда рад услышать тебя, пиши, звони и мы обязательно увидимся когда нибудь в бесконечности розового тумана…

P.S. Тоталитарная секта «Союз вольных каменщиков и плотников» объявляет набор сотрудников на должность охотника на инопланетян.
P.P.S. Будьте бдительны! В последние время участились случаи самовозгорания мальчиков, поедающих свою сперму.